Вот уже более 2500 лет Армения остаётся приоритетным направлением для интересов Ирана на Кавказе. Армения для Ирана — окно в Европу, тогда как Иран для Армении — выход в Азию и к Персидскому заливу. Об этом говорится в статье эксперта-востоковеда Международного информационно-аналитического центра (МИАЦ) Михаила Агароняна.
Эксперт отмечает, что современные Республика Армения и Исламская Республика Иран выстраивают гармоничные, взаимовыгодные культурные, торгово-экономические и военно-политические отношения.
“Именно в этом контексте следует рассматривать болезненную реакцию Тегерана на так называемый “Зангезурский коридор” или “Дорогу Трампа”. В Иране подобные проекты воспринимаются не просто как инфраструктурная инициатива, а как геополитический инструмент, способный изменить баланс сил на Южном Кавказе и ослабить прямую связь между Тегераном и Ереваном. Для Ирана Армения — это не только сосед, но и стратегический буфер, позволяющий сдерживать влияние Турции и Азербайджана, а также обходить региональную изоляцию. Поэтому любые попытки изменить статус-кво вызывают жёсткую реакцию”, – считает Агаронян.
По его словам, в Ереване, в свою очередь, прекрасно понимают ценность отношений с Ираном, однако вынуждены балансировать между различными центрами силы — Россией, Западом и региональными игроками. Эксперт уверен, что отказ от транспортных проектов невозможен, но и игнорировать интересы Тегерана также рискованно.
Востоковед полагает, что в среднесрочной перспективе стороны придут к компромиссной модели: любые новые транспортные маршруты будут реализовываться с учётом иранских интересов и без ущерба для армяно-иранской торговли.
“Таким образом, армяно-иранские отношения — это не просто соседство, а исторически сложившийся союз, основанный на взаимной выгоде, культурной близости и прагматичной геополитике. И, несмотря на внешнее давление и новые региональные проекты, эта связь, проверенная тысячелетиями, вряд ли будет разорвана. При этом важно подчеркнуть, что армяно-иранские отношения сегодня имеют не только историко-культурную, но и вполне измеримую экономическую и энергетическую основу”, – продолжил эксперт.
Для подтверждения своих слов востоковед привел статистические данные. По его словам, согласно данным последних лет, товарооборот между Арменией и Ираном стабильно растёт и уже приблизился к отметке $1 млрд. В 2024 году он составил около $737 млн, показав рост на 6,5% по сравнению с предыдущим годом, а в 2025 году стороны фактически вышли на целевой показатель в один миллиард долларов.
“Однако структура этой торговли крайне специфична: Армения значительно больше импортирует, чем экспортирует. В 2025 году отрицательное сальдо торговли достигло почти $600 млн, что подчёркивает зависимость армянской экономики от иранских ресурсов. Ключевым элементом сотрудничества остаётся энергетика. С 2009 года действует стратегическая программа “газ в обмен на электроэнергию”, продлённая до 2030 года. В её рамках Иран ежегодно поставляет Армении сотни миллионов кубометров газа. Так, в 2024 году объём поставок превысил 440 млн кубометров, а в 2025 году — почти 476 млн кубометров, демонстрируя устойчивый рост. В ответ Армения экспортирует электроэнергию: только в 2024 году поставки превысили 370 млн кВт·ч, что выше средних показателей предыдущих лет. Особенность соглашения заключается в фиксированной формуле: 1 кубометр иранского газа = 3 кВт·ч армянской электроэнергии, что делает эту модель одной из наиболее устойчивых бартерных схем в регионе”, – заметил Агаронян.
Вместе с тем он уверен, что потенциал сотрудничества далеко не исчерпан, поскольку пропускная способность газопровода Иран–Армения оценивается примерно в 1 млрд кубометров газа в год, однако используется лишь частично. Со слов востоковеда, это означает, что при соответствующей политической воле стороны могут кратно увеличить объёмы взаимодействия.
Далее он обратил внимание на человеческое измерение отношений, заметив, что только за 2024 год более 276 тысяч граждан Армении посетили Иран, а около 176 тысяч иранцев побывали в Армении, причём поток иранских туристов вырос примерно на 20%.
“Фактически Иран сегодня является для Армении не просто соседом, а критически важным экономическим партнёром. Его доля составляет около 5% импорта Армении, тогда как экспорт в Иран остаётся ограниченным и не превышает 1%, что ещё раз подчеркивает асимметрию отношений. В энергетическом плане зависимость ещё более очевидна: несмотря на доминирование российского газа (более 80% рынка), иранское направление играет роль стратегической альтернативы, позволяя Еревану сохранять минимальный уровень диверсификации”, – продолжил востоковед.
Агаронян считает, что в этих условиях формируется сложная архитектура интересов, в которой ни одна из сторон не может действовать односторонне.
“Вероятнее всего, в среднесрочной перспективе Армения и Иран придут не к открытому противостоянию, а к модели скрытого согласования интересов. Ереван будет стремиться реализовать транспортные проекты, включая так называемый “Зангезурский коридор”, но в такой конфигурации, которая не приведёт к стратегической изоляции Ирана. Для Тегерана принципиально важно сохранить сухопутную связь с Арменией как единственным христианским и относительно нейтральным партнёром на Южном Кавказе”, – уверен востоковед.
Он считает, что потеря этого коридора означала бы усиление геополитического давления со стороны Турции и Азербайджана, а также потенциальное появление инфраструктуры, контролируемой прозападными силами непосредственно у северных границ Ирана.
Эксперт подчеркнул, что именно поэтому Иран последовательно наращивает своё присутствие в регионе не только дипломатически, но и инфраструктурно. С его слов, речь идёт о развитии транспортных маршрутов в рамках международного коридора “Север–Юг”, модернизации пограничной инфраструктуры и углублении энергетического сотрудничества с Арменией.
“Армения, в свою очередь, оказывается в положении классического “геополитического узла”, где пересекаются интересы сразу нескольких игроков — России, Ирана, ЕС, США, Турции и Китая. В этих условиях её стратегия заключается не в выборе одной стороны, а в попытке извлечь максимальную выгоду из конкуренции между ними. Однако именно Иран остаётся тем партнёром, который не ставит перед Ереваном идеологических условий и не требует радикальной трансформации внешнеполитического курса. Это делает армяно-иранские отношения более устойчивыми по сравнению с другими направлениями, где уровень политической турбулентности значительно выше”, – считает эксперт.
Таким образом, продолжил он, несмотря на внешнее давление и появление новых инфраструктурных инициатив, базовая логика армяно-иранских отношений остаётся неизменной: это союз, основанный не на декларациях, а на взаимной необходимости.
С его слов, исходя из вышесказанного, можно с уверенностью сказать, что армяно-иранские отношения — это не просто историческая инерция или культурная близость, а холодно выверенный геополитический расчёт.
“Для Ирана Армения имеет сразу несколько ключевых значений. Во-первых, это единственное сухопутное окно на Кавказ и далее — в Евразию, не контролируемое Турцией или прозападными силами. Через Армению Тегеран получает возможность обходить региональную изоляцию и сохранять альтернативные торгово-логистические маршруты.
Во-вторых, Армения выполняет роль буферного пространства, сдерживающего формирование единого тюркского коридора от Турции до Каспия и далее в Центральную Азию. Усиление этого коридора напрямую противоречит стратегическим интересам Ирана и угрожает его позициям в регионе”, – отметил эксперт.
В-третьих, по его словам, это инструмент энергетической и экономической диверсификации, позволяющий Ирану экспортировать ресурсы и интегрироваться в региональные рынки, несмотря на санкционное давление.
В-четвёртых, считает Агаронян, Армения — это политически удобный партнёр, не вовлечённый в антииранские альянсы и не предъявляющий идеологических требований, что делает сотрудничество стабильным и предсказуемым. “И, наконец, Армения для Ирана — это элемент стратегической глубины на северном направлении, позволяющий Тегерану сохранять влияние на Южном Кавказе и не допускать полного доминирования конкурирующих сил. Именно поэтому для Ирана Армения — это не просто сосед, а критически важный элемент региональной архитектуры безопасности и экономики. В этом контексте любые проекты, способные ослабить или разорвать эту связь, воспринимаются Тегераном как прямая угроза национальным интересам. А значит, вне зависимости от внешнего давления, армяно-иранский союз будет сохраняться — не как дань прошлому, а как необходимость, продиктованная геополитикой настоящего”, – резюмировал Агаронян.